Неточные совпадения
Они
выпили по три
бокала и развеселились.
Они
выпили по
бокалу шампанского.
— А ты не очень любишь устрицы? — сказал Степан Аркадьич,
выпивая свой
бокал, — или ты озабочен? А?
Левин
выпил свой
бокал, и они помолчали.
— Нет, благодарствуй, я больше не могу
пить, — сказал Левин, отодвигая свой
бокал. — Я
буду пьян… Ну, ты как поживаешь? — продолжал он, видимо желая переменить разговор.
— Подай другую, — обратился Степан Аркадьич к Татарину, доливавшему
бокалы и вертевшемуся около них, именно когда его не нужно
было.
Свияжский переносил свою неудачу весело. Это даже не
была неудача для него, как он и сам сказал, с
бокалом обращаясь к Неведовскому: лучше нельзя
было найти представителя того нового направления, которому должно последовать дворянство. И потому всё честное, как он сказал, стояло на стороне нынешнего успеха и торжествовало его.
― Это Яшвин, ― отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место.
Выпив предложенный
бокал, он спросил бутылку. Под влиянием ли клубного впечатления или выпитого вина Левин разговорился с Вронским о лучшей породе скота и
был очень рад, что не чувствует никакой враждебности к этому человеку. Он даже сказал ему между прочим, что слышал от жены, что она встретила его у княгини Марьи Борисовны.
«Вот, — воскликнул он, — хоть мы и в глуши живем, а в торжественных случаях имеем чем себя повеселить!» Он налил три
бокала и рюмку, провозгласил здоровье «неоцененных посетителей» и разом, по-военному, хлопнул свой
бокал, а Арину Власьевну заставил
выпить рюмку до последней капельки.
Павел Петрович облобызался со всеми, не исключая, разумеется, Мити; у Фенечки он, сверх того, поцеловал руку, которую та еще не умела подавать как следует, и,
выпивая вторично налитый
бокал, промолвил с глубоким вздохом...
Клим Иванович
был сильно расстроен: накануне, вечером, он крепко поссорился с Еленой; человек, которого указал Дронов, продал ей золотые монеты эпохи Римской империи, монеты оказались современной имитацией, а удостоверение о подлинности и древности их — фальшивым; какой-то старинный
бокал был не золотым, а только позолоченным. Елена топала ногами, истерически кричала, утверждая, что Дронов действовал заодно с продавцом.
Было много женщин и цветов, стреляли бутылки шампанского, за большим столом посредине ресторана стоял человек во фраке, с раздвоенной бородой, высоколобый, лысый, и, высоко, почти над головою, держа
бокал вина, говорил что-то.
— Аминь, — густо сказал Ерухимович, но ироническое восклицание его
было погашено, хотя и не очень дружным, но громким — ура. Адвокат,
выпив вина, вызывающе посматривал на Ерухимовича, но тот, подливая в
бокал шампанского красное вино,
был всецело занят этим делом. Вскочил Алябьев и быстро, звонко начал...
В «Медведе» кричали ура, чокались, звенело стекло
бокалов, хлопали пробки, извлекаемые из бутылок, и
было похоже, что люди собрались на вокзале провожать кого-то. Самгин вслушался в торопливый шум, быстро снял очки и, протирая стекла, склонил голову над столом.
За большим столом военные и штатские люди, мужчины и женщины, стоя, с
бокалами в руках, запели «Боже, царя храни» отчаянно громко и оглушая друг друга, должно
быть, не слыша, что
поют неверно, фальшиво. Неистовое пение оборвалось на словах «сильной державы» — кто-то пронзительно закричал...
Он насадил пробку на вилку и, говоря, ударял пробкой по краю
бокала, аккомпанируя словам своим стеклянным звоном, звон этот
был неприятен Самгину, мешал ему определить: можно ли и насколько можно верить искренности Тагильского? А Тагильский, прищурив левый глаз, продолжая говорить все так же быстро и едко, думал, видимо, не о том, что говорил.
«Замужем?» — недоверчиво размышлял Самгин, пытаясь представить себе ее мужа. Это не удавалось. Ресторан
был полон неестественно возбужденными людями; размахивая газетами, они
пили, чокались, оглушительно кричали; синещекий, дородный человек, которому только толстые усы мешали
быть похожим на актера, стоя с
бокалом шампанского в руке, выпевал сиплым баритоном, сильно подчеркивая «а...
Блестели золотые, серебряные венчики на иконах и опаловые слезы жемчуга риз. У стены — старинная кровать карельской березы, украшенная бронзой, такие же четыре стула стояли посреди комнаты вокруг стола. Около двери, в темноватом углу, — большой шкаф, с полок его, сквозь стекло, Самгин видел ковши, братины,
бокалы и черные кирпичи книг, переплетенных в кожу. Во всем этом
было нечто внушительное.
— И скот прирезали, — добавил Бердников. — Ну, я, однако, не жалуюсь.
Будучи стоиком, я говорю: «Бей, но — выучи!» Охо-хо! Нуте-кось, выпьемте шампанского за наше здоровье! Я, кроме этого безвредного напитка, ничего не дозволяю себе, ограниченный человек. — Он вылил в свой
бокал рюмку коньяка, чокнулся со стаканом Самгина и ласково спросил: — Надоела вам моя болтовня?
Около эстрады стоял, с
бокалом в руке, депутат Думы Воляй-Марков, прозванный Медным Всадником за его сходство с царем Петром, — стоял и, пронзая пальцем воздух над плечом своим, говорил что-то, но слышно
было не его слова, а слова человечка, небольшого, рядом с Марковым.
Алина пошла переодеваться, сказав, что сейчас пришлет «отрезвляющую штучку», явилась высокая горничная в накрахмаленном чепце и переднике, принесла Самгину большой
бокал какого-то шипящего напитка, он
выпил и почувствовал себя совсем хорошо, когда возвратилась Алина в белом платье, подпоясанном голубым шарфом с концами до пола.
«Налейте, налейте
бокалы — и
выпьем, друзья, за любовь…» — В ее простоте, ликуя, развертывалось и рокотало волнение.
Он не прочь и покутить: часто просил шампанского и один раз, при Накамуре, так напился с четырех
бокалов, что вздумал
было рассуждать сам, не переводить того, что ему говорили; но ему сказали, что возьмут другого переводчика.
Наш рейс по проливу на шкуне «Восток», между Азией и Сахалином,
был всего третий со времени открытия пролива. Эта же шкуна уже ходила из Амура в Аян и теперь шла во второй раз. По этому случаю, лишь только мы миновали пролив, торжественно, не в урочный час,
была положена доска, заменявшая стол, на свое место; в каюту вместо одиннадцати пришло семнадцать человек, учредили завтрак и
выпили несколько
бокалов шампанского.
Адмирал предложил тост: «За успешный ход наших дел!» Кавадзи, после
бокала шампанского и трех рюмок наливки, положил голову на стол, пробыл так с минуту, потом отряхнул хмель, как сон от глаз, и быстро спросил: «Когда он
будет иметь удовольствие угощать адмирала и нас в последний раз у себя?» — «Когда угодно, лишь бы это не сделало ему много хлопот», — отвечено ему.
Я налил ему и Эйноске по
бокалу шампанского: они стали
было отнекиваться и от этого, но Кавадзи махнул головой, и они, поклонившись ему до земли,
выпили с жадностью, потом обратили признательный взгляд ко мне и подняли
бокалы ко лбу в знак благодарности.
Почетным гостем
был дед: не впервые совершал он этот путь, и потому
бокал теплого шампанского
был выпит за его здоровье.
Калганов не хотел
было пить, и хор девок ему сначала не понравился очень, но,
выпив еще
бокала два шампанского, страшно развеселился, шагал по комнатам, смеялся и все и всех хвалил, и песни и музыку.
— На шампанское-то не часто нарвешься, — проговорил он, облизываясь, — ну-тка, Алеша, бери
бокал, покажи себя. За что же нам
пить? За райские двери? Бери, Груша,
бокал,
пей и ты за райские двери.
Запомнила я это и сегодня тоже разбила
бокал, за «подлое сердце мое»
пила.
Дело в том, что почти с первых же минут в Мокром он видит и, наконец, постигает совершенно, что „бесспорный“ соперник его вовсе, может
быть, уж не так бесспорен и что поздравлений с новым счастьем и заздравного
бокала от него не хотят и не принимают.
Он подошел к столу, взял
бокал,
выпил залпом и налил себе другой.
Помнишь, как ты раз у меня
пил и
бокал разбил?
— Шампанское принесли! — прокричал Ракитин, — возбуждена ты, Аграфена Александровна, и вне себя.
Бокал выпьешь, танцевать пойдешь. Э-эх; и того не сумели сделать, — прибавил он, разглядывая шампанское. — В кухне старуха разлила, и бутылку без пробки принесли, и теплое. Ну давай хоть так.
— А и впрямь простила, — вдумчиво произнесла Грушенька. — Экое ведь подлое сердце! За подлое сердце мое! — схватила она вдруг со стола
бокал, разом
выпила, подняла его и с размаха бросила на пол.
Бокал разбился и зазвенел. Какая-то жестокая черточка мелькнула в ее улыбке.
Остановились. Молодые люди сняли гроб и вместо кладбища, к великому удивлению гуляющей публики, внесли в подъезд «Яра» и, никем не остановленные, прошли в самый большой кабинет, занятый молодыми людьми. Вставшего из гроба, сняв саван, под которым
был модный сюртук, встретили
бокалами шампанского.
Дальше не
будет таинственности, ты всегда
будешь за двадцать страниц вперед видеть развязку каждого положения, а на первый случай я скажу тебе и развязку всей повести: дело кончится весело, с
бокалами, песнью: не
будет ни эффектности, никаких прикрас.
Наш неопытный вкус еще далее шампанского не шел и
был до того молод, что мы как-то изменили и шампанскому в пользу Rivesaltes mousseux. [шипучего вина ривесальт (фр.).] В Париже я на карте у ресторана увидел это имя, вспомнил 1833 год и потребовал бутылку. Но, увы, даже воспоминания не помогли мне
выпить больше одного
бокала.
Долго и необыкновенно занимательно говорил старик, он одушевился, я налил еще раза два вина в его
бокал, он не отказывался и не торопился
пить. Наконец он посмотрел на часы.
Девочка с растрепанными кудрями, с букетом роз, украшенная мушкой, неумолимо затянутая в какой-то граненый
бокал, воткнутый в непомерные фижмы,
была грозная княгиня…
Один закоснелый сармат, старик, уланский офицер при Понятовском, делавший часть наполеоновских походов, получил в 1837 году дозволение возвратиться в свои литовские поместья. Накануне отъезда старик позвал меня и несколько поляков отобедать. После обеда мой кавалерист подошел ко мне с
бокалом, обнял меня и с военным простодушием сказал мне на ухо: «Да зачем же вы, русский?!» Я не отвечал ни слова, но замечание это сильно запало мне в грудь. Я понял, что этому поколению нельзя
было освободить Польшу.
Бабушка в первый раз после кончины maman
пьет шампанское,
выпивает целый
бокал, поздравляя Володю, и снова плачет от радости, глядя на него.
Володя уже один в собственном экипаже выезжает со двора, принимает к себе своих знакомых, курит табак, ездит на балы, и даже я сам видел, как раз он в своей комнате
выпил две бутылки шампанского с своими знакомыми и как они при каждом
бокале называли здоровье каких-то таинственных особ и спорили о том, кому достанется le fond de la bouteille. [последний глоток (фр.).]
Появилось откуда-то шампанское. Привалова поздравляли с приездом, чокались
бокалами, высказывали самые лестные пожелания. Приходилось
пить, благодарить за внимание и опять
пить. После нескольких
бокалов вина Привалов поднялся из-за стола и, не обращая внимания на загораживавших ему дорогу новых друзей, кое-как выбрался из буфета.
В странных же, иногда очень резких и быстрых выходках Настасьи Филипповны, которая тоже взяла вина и объявила, что сегодня вечером
выпьет три
бокала, в ее истерическом и беспредметном смехе, перемежающемся вдруг с молчаливою и даже угрюмою задумчивостью, трудно
было и понять что-нибудь.
Ганя, еще до того времени, как встали из-за стола, вдруг перестал
пить и отодвинул от себя
бокал; что-то мрачное прошло по лицу его.
Он быстро схватил со стола
бокал, рванулся с места и в одно мгновение подошел к сходу с террасы. Князь побежал
было за ним, но случилось так, что, как нарочно, в это самое мгновение Евгений Павлович протянул ему руку прощаясь. Прошла одна секунда, и вдруг всеобщий крик раздался на террасе. Затем наступила минута чрезвычайного смятения.
Князь
выпил всего два или три
бокала и
был только весел. Привстав из-за стола, он встретил взгляд Евгения Павловича, вспомнил о предстоящем между ними объяснении и улыбнулся приветливо. Евгений Павлович кивнул ему головой и вдруг показал на Ипполита, которого пристально наблюдал в эту самую минуту. Ипполит спал, протянувшись на диване.
— Ну, с вами во всяком случае премило дело иметь, даже какое бы ни
было, — заключил Евгений Павлович, — пойдемте, я за ваше здоровье
бокал выпью; я ужасно доволен, что к вам пристал. А! — остановился он вдруг, — этот господин Ипполит к вам жить переехал?
Князь с удивлением и сожалением узнал, что ему позволили в этот вечер беспрепятственно
выпить полные два
бокала шампанского, и что початый стоявший перед ним
бокал был уже третий.